Поменяй голову, или поменяй отца.Приписано МуссолиниКогда приезжают важные люди – боятся многие. Начинается судорожный подсчет должностных преступлений, невыполненных обещаний, народных жалоб, а еще – лазеек для сохранения лица, отправив высокопоставленному визитеру пыль в глаза и наличность в карманы. Гоголевскому «Ревизору» сто восемьдесят лет, а настроения проворовавшейся провинциальной верхушки он высмеивает по-прежнему беспощадно. Комедия с универсальным сюжетом почитаема не только в России, и понятно почему: люди, за вычетом национальных нюансов и местечковых особенностей, везде одинаковые. Вот, к примеру, итальянцы. Веселый, эмоциональный, незлобивый, жизнелюбивый народ, которому крепко повезло с историческим наследием. Их-то как раз нелегко представить трепещущими при виде важного столичного гостя, который прибыл с секретным предписанием, но все меняется при перенесении событий в страну при Муссолини. Луиджи Дзампе не посчастливилось найти себя на сцене, но славу талантливого комедиографа он приобрел, и не в последнюю очередь за умение тактично изобличать. Название «Ревущие годы» одной из лучших картин итальянца указывает на влияние мрачной эпохи, способствующей обособлению относительно оригинала. Сатира сочетается с демонстрацией нищеты, а образ трудолюбивого дуче рушится с крестьянской прямотой. Столичный страховщик Омеро Баттифьори, ошибочно принятый за римского инспектора – не Хлестаков по-итальянски, а вполне самостоятельная фигура. Знатный красавец Нино Манфреди отыграл мечтательного героя, чиновничьей черствостью не изуродованного. Как тут не вспомнить слова Гоголя: «Чем больше актер, исполняющий эту роль, выкажет чистосердечия и простоты, тем больше он выиграет». В сопоставлении с никчемной властью городка римский щеголь смотрится островком благоразумия, легко распознающим дешевое трюкачество услужливого мэра. Городничий в исполнении Джино Черви получился похожим на Мишеля Галабрю из «жандармовского» цикла Луи де Фюнеса: такой же важный и карикатурный, а стоит ему открыть рот, как щеки того и гляди расплывутся до самых плеч. Разбавляющая дуэт жгучая брюнетка Мишель Мерсье придает романтичности комедийному сюжету. Союз таких «ревизора» и дочери градоначальника смотрится гораздо более естественным, чем между Хлестаковым и Анной. Неизбежное разоблачение самозванца вместо блистания на светских раутах от этого выглядит особенно грустно. Колорит фашистской Италии оказал полезную службу Дзампе. Режиссер множит лебезятничество горе-чиновников на страх перед всесильным дуче - а ну как «инспектор» лишнего про чахлый городишко наговорит? Приходится напуганным бюрократам перетаскивать по полям коровник, демонстрируя процветание сельского хозяйства, да внеплановые марши в честь Муссолини проводить. Где смех, там, однако, и грех. Показному благополучию уготована участь жестокого низвержения, и саркастичная лента плавно превращается в трагикомедию, избавляя от заблуждения относительно популярности диктатора у народа. Настоящая цена власти Муссолини – не елейные сюжеты с полей, а толпа нищих мальчишек, с мольбою передающих мнимому ревизору просительное письмо. Изрядно набравшийся Баттифьори сыпет несуществующими цитатами дуче, но в пьяном запале роняет фразу, прекрасно характеризующую все происходящее. Manus manum lavat, или «рука руку моет» – родительница многих бед. Правители сменяют друг друга, соревнуясь в звучности титулов, в то время как алчные позывы остаются неизменными. Гоголь задумал Хлестакова метафорой внезапно нагрянувшей справедливости, хитрым болтуном, оставляющим своих посетителей наедине с выпотрошенными недостатками. По наущению автора, герой сделал дело – должен удалиться, пусть и с саднящей раной в сердце. Простой страховщик узрел жизнь настоящую, без столичных прикрас и партийных деклараций. Увидел и умолк со вскрытым конвертом. Немая сцена.
